September 10th, 2011

rodin01

Га-Ноцри

«Мастер и Маргарита»:

=========
— Имя?
— Мое? — торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева.
Прокуратор сказал негромко:
— Мое — мне известно. Не притворяйся более глупым, чем ты есть. Твое.
— Иешуа, — поспешно ответил арестант.
— Прозвище есть?
— Га-Ноцри.
— Откуда ты родом?
— Из города Гамалы, — ответил арестант...
=========

Михаил Афанасьевич не знал, что еврейское "га-Ноцри" (הַנָּצְרִי) означает уроженца Назарета (= греч. ο Ναζαρηνος).
rodin01

Доказательства бытия Божия

«Еще один казус Булгакова»:

=========
— Но, позвольте вас спросить, — после тревожного раздумья заговорил заграничный гость, — как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?
— Увы! — с сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.
— Браво! — вскричал иностранец, — браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!
=========

Простим Михаилу Афанасьевичу это недоразумение. Сам Кант считал, что известны только три основных доказательства бытия Божия — космологическое, онтологическое и телеологическое, других же спекулятивных доказательств "нет и не может быть" (Кант И. Соч. в 6 т. Т. 3. — М.: Мысль, 1964. — Стр. 516), ибо остальные т.н. доказательства суть лишь модификации этих трех, да и эти три, по Канту, сводятся к единственному — онтологическому. Свое же собственное "доказательство" немецкий философ доказательством отнюдь не считал, но только "условием" и "полезным предположением" (там же, стр. 676). Кант не был настолько глуп, чтобы доказывать то, доказательств чему, по его же собственному мнению, быть не может.
rodin01

Еще один «знаток» греческого

Еще один «знаток» греческого — Иван Ефремов. Читаем предисловие от автора к «Таис Афинской»:
«Все древнегреческие слова и имена, за малым исключением, следует произносить с ударением на предпоследнем слоге... Исключения большей частью кажущиеся: в русифицированных или латинизированных словах: гоплИт (гоплИтос), АлексАндр (АлексАндрос)...»
Начнем с того, что не «гоплитос», а «(г/х)оплитес» (οπλιτης). А в слове «Александрос» (Αλεξανδρος) ударение стоит как раз на третьем от конца слоге — АлЕксандрос. Я уже не говорю, что Ефремов, похоже, спутал греческий с латинским: в отличие от латинского, ударение в греческих словах может стоять на любом из трех последних слогов.