Такие тонкие аналитики, как Пуанкаре и Рассел, всегда предупреждали, что, грубо говоря, оценивающий субъект должен быть вне рамок его рассуждений. Говоря языком логики, в логических операциях нельзя допускать непредикативности.
Попробую воспроизвести по памяти пример непредикативности, почерпнутый мною у Смаллиана.
Узник, приговоренный к высшей мере наказания, однажды в воскресенье был вызван к начальнику тюрьмы — честнейшему человеку, никогда не обманывающему даже самых злейших врагов общества. Начальник сказал: «Вас казнят на следующей неделе, но в какой именно день, вы заранее не узнаете, пока вам не сообщат. А сообщат вам об этом только утром в день казни».
Через некоторое время узник обрел способность нормально размышлять, и тут же сделал вывод, что казнить в следующее воскресенье его никак не могут: ведь тогда еще в субботу вечером будет ясно, что для казни остался один-единственный возможный день, а это будет означать, что узник будет заранее знать день казни, до наступления утра этого дня, что противоречит сказанному начальником!
Значит, подумал узник, последний возможный день для моей казни может быть суббота. Но тогда, если меня не казнят в пятницу утром, к вечеру пятницы я тоже буду точно уже знать день, когда меня должны казнить. Однако начальник сказал, что о дне казни я узнаю лишь утром, а не накануне вечером, — значит, и в субботу меня не могут казнить тоже.
Последовательно рассуждая, несчастный исключил из рассмотрения пятницу, четверг, среду, вторник и понедельник. В итоге он пришел к выводу, что его вообще не могут казнить, поскольку ни для одного дня недели условия, сформулированные начальником тюрьмы, не выполняются.
... И тем не менее узник был казнен. В среду утром заключенному, уже уверенному в своей безнаказанности, сообщили, что сегодня его казнят. Это явилось для него полнейшей неожиданностью! То есть условие начальника оказалось совершенно выполненным. Вот каким вот образом изменение оценивающей стороны сломало рамки рассуждений о ней самой же.